Гастроли строгого режима

14.02.2012

Театр под управлением Игоря Матвеева побывал со спектаклем в двух зонах Калужской области. Выступления перед заключёнными, а также последующее посещение Тихоновой пустыни, комментируют  на форуме Православных семейных клубов трезвости непосредственные участники гастролей.

Никита (Есаул)

Два спектакля было – в общей зоне, и строгого режима. Принимали со своей спецификой, но хорошо. В «строгаче» даже кто-то сказал: теперь на месяц заряда хватит! Это нам батюшка местный, отец Александр передал. Он нас здорово поддержал перед первым выступлением – сказал простое и очень ёмкое слово. Слава Богу за всё! 

После посетили монастырь, где находятся мощи св. Тихона Калужского, были на источнике. Из наших решились окунуться только Раиса и я. Потом возвращались под общее пение в автобусе, и совместное поедание бутербродов))). Отмечу, что нас приглашали отобедать в тюрьме, но мы ограничились чаем – иначе была опасность, что все заснут на ходу, вставать почти всем пришлось в пять утра.

В целом, всё сложилось так, что после хочется благодарить Бога – Слава тебе Боже, что дал возможность, решимость сделать это дело. Оно оказалось нужным людям. Стоит отметить, что отношение к нам было везде подчёркнуто доброжелательным. Даже вещи досматривали только один раз – в «строгаче» пропустили так, получив сигнал от коллег из общей зоны: ребята, мол, не опасные)), можно лишний раз не мурыжить.

Надеюсь, что другие гатролёры добавят свои впечатления. ОТ себя ещё добавлю – всё получилось так, как получилось по вашим, братья и сестры, молитвам. И по благословению отца Алексия.

Игорь Матвеев (режиссёр, Атаман)

Мы были в ИК №2 ( исправительная колония общего режима) и ИК №3 (исправительная колония строгого режима). Коротко – зона. Тюрьма и зона, разные понятия. Тюрьмой, является здание, где находятся камеры предварительного, т.е. до судебного заключения. В Москве, это знаменитая Бутырка. Есть такие тюрьмы в каждом крупном городе. После суда и вынесения приговора, заключенных этапируют в колонии. В столице первым этапом является Краснопресненская пересыльная тюрьма, что на улице Магистральная. Из нее в «столыпах» ( т. н. столыпинских вагонах для перевозки заключенных), везут к местам отбывания срока; в Коми, на Урал, на Колыму, а также и в Калужскую область.

Есть в Товарково еще и ИК №1. Там сидят, как выяснилось, больные туберкулезом. Все три зоны находятся рядом, разделенные бетонным забором и «колючкой».

Приняли нас, как родных. Хорошенько «пошмонали» (произвели досмотр) при входе в ИК. Майор Павел, заместитель начальника колонии, оказался очень приятным и доброжелательным человеком. Все время нашего пребывания внутри зоны, был улыбчив, вежлив и предупредителен. Публика принимала нас по всем законам тюремных понятий, тепло, но сдержанно. Проявление бурных эмоций, для зоны нонсенс, могут неправильно понять… После спектакля пригласили отобедать, но пришлось отказаться. Нет, не из чувства брезгливости. просто встали мы рано и после сытного стола могли бы «потечь», а надо было еще играть в «строгаче». Попили чаю со сладостями и отправились в следующую зону.

Смотрели нас там человек триста, с 2-3 мя офицерами. Остальных 1400 заключенных, мы увидели после, на выходе из клуба на построении к перекличке. Это был самый запомнившийся момент. Колонны по 20 – 30 человек в черных телогрейках и шапках, и мы проходим сквозь эти построения, глядя на них, а они на на нас. Смешанное чувство. И жалость, и чувство опасности, и покой одновременно. Как оказалось, смотрели нас самые дисциплинированные, в качестве поощрения.

Добрейший батюшка, отец Александр, окормляющий эти ИК, доехал потом с нами до благодатной и очень красивой Тихоновой пустыни. Прощаясь у источников, душевно всех благодарил. Там, в зимнем храме, стоя у раки преподобного Тихона я и прочувствовал, отчего мне было так покойно на душе в зоне, когда я шел «сквозь строй». Потому что я свободен! Потому что рядом шли мои друзья и коллеги. Потому что мы, подарив немного радости этим людям, сели в автобус и поехали в монастырь, на святые источники, а потом домой жуя бутерброды с чаем и распевая песни… Нужно помнить, что многие из них, никогда не видели театра, кочуя всю жизнь из дет.дома в малолетку, из малолетки с рецидивом по тюрьмам, пересылкам и зонам. Вечно недоедали, не знали материнской ласки, не сумевшие полюбить хорошую девушку, жениться и воспитать детишек… Нас там очень ждут, правда. Надеюсь, что все артисты, да и общинники, меня понимают. Позовут еще, обязательно поедем.

Ирина Соловьёва (артистка хора)

Ну вообще-то нас звали, когда уходили из обычной зоны, паренек сказал, возвращайтесь к нам, а мы ответили, а вы возвращайтесь скорее к нам. Когда из строгача выходили, офицер сказал, приезжайте к нам еще, очень понравилось. Конечно реплики из зала были, смех когда ждали и когда не ждали. Трудно, сложно было нашим артистам играть бандитов, которые обращаются к Богу и другой жизни перед настоящими бандитами. На строгой зоне стоит храм. И конечно многие в него ходят. Как кто-то правильно заметил, мало ли что они в зале крикнули, никто не знает, что по ночам думают и о чем может быть плачут.
Когда возвращались, пели, Игорь читал смешные стихи, думала: какие у меня замечательные и талантливые друзья, чувствую себя рядом с ними счастливым человеком.

Любовь Новикова (артистка хора)

Эта поездка планировалась задолго. Участники «Горницы» относились к ней по-разному. Кто-то сразу сказал: «Я отказываюсь категорически. Это не мое». Другие, наоборот, не находили, чем такая деятельность отличается от других социальных проектов. Были и такие, кто считал этот опыт полезным, но весьма необычным, поэтому слегка напряглись. 

Утрясти все детали, предусмотреть все нюансы стоило больших трудов. Можно ли поехать вместе со «второй половиной»? Пропустят ли наш колюще-режущий реквизит? Нужно ли указывать прописку в анкете паспортных данных? Всю последнюю неделю наш худрук, на которого легла ответственность по организации поездки, был, что называется, «на взводе».

Но вот все улажено, завтра в 8 утра отправляемся. Маршрут однодневный, 170 километров в сторону Калуги. Две колонии, общего и строгого режима, располагаются через забор друг от друга. В каждой играем нашего «Кудеяра».

Просыпаюсь в 5 утра, будильник еще не звенел. Но уже не спится. Встаю, не спеша собираюсь. Термос с чаем, бутерброды. Телефон, кошелек. Паспорт. «Без ксивы на зону не пустят!» – несколько раз напоминал режиссер.

Выхожу из дома в темноте. Мороз не очень сильный, градусов 12-13. Но ветрено, метельно, неуютно. Как нас там примут? Не в санаторий ведь едем… Благополучной ли будет дорога? В общем, нервничаю.

Труппа в сборе. Грузимся в автобус и отправляемся с небольшим опозданием. Все немного напряжены. Регент предлагает провести спевку. Распеваемся, повторяем хоровые номера из спектакля. Потом поем просто так, для души. Доехали быстро. Зато потом долго ждем в автобусе. Приходит о. Александр, батюшка, духовно окормляющий обе колонии. Произносит слова о том, что в наше благополучное время выдернуть себя из привычного жизненного ритма хотя бы на один день, чтобы принести радость нуждающимся в ней – замечательное свидетельство веры христианской.

Затем появляется майор – зам. начальника колонии. Собирает наши паспорта. Через некоторое время возвращается, приглашая войти.
Пропускают по трое. Железная дверь. Две решетки. Спрашивают фамилию, находят паспорт, выписывают пропуск. Досматривают вещи. Проводят по твоей фигуре металлоискателем. Это не создает удручающего настроения. Вся процедура довольно занудная, но понимаешь, что порядок такой. Отношение сотрудников доброжелательное, вежливое.

В качестве гримерки предоставляют комнату для длительных свиданий. Здесь включен обогреватель. Хорошо! А то мы успели уже замерзнуть. Переодеваемся, готовимся. Выходим: «Ой, калина, ой, малина!». Зрители смотрят с недоверчивым интересом. Сидят на длинных скамьях, в черных арестантских робах. Во время пения пар изо рта, но холода не чувствуем. От волнения. Действие спектакля идет своим чередом, и недоверие тонким ручейком начинает уходить. При появлении Антипа-пьяницы раздается смех, атмосфера потеплела. Дальше играть уже легче. Последняя сцена. Поклоны. Уходим.

В гримерке появляется майор, благодарит. Говорит, что спектакль очень понравился. Предлагает остаться на трапезу. Отказываемся, потому что нас ждет еще одно выступление – в соседней колонии, строгого режима. Ограничились чаем. Собираем костюмы и реквизит. Выход с зоны оформляется быстрее. Белый коридор. Решетчатый тамбур. Строгая дама в погонах возвращает паспорта.
«Чувствую некоторую неловкость перед заключенными, за то, что мы на свободе», – говорит одна общинница. И показывает нам красавицу длинношерстную овчарку, охраняющую зону. Да уж…

Колония строгого режима выглядит ухоженно, добротно. На территории – храм-часовня. Перед ним теплица с пышными растениями. А прямо на входе – снежный холм со скульптурой дракона, тоже из снега, и украшенная елка. Здесь народу больше. Чистят двор, занесенный ночной метелью. На стене здания плакат: красивая женщина с отроком и надпись: «Помни! Тебя ждут дома».

Здесь есть даже актовый зал со сценой. Освещение, занавес – все, как полагается. Переодеваемся, раскладываем реквизит. Выходим!
В зале человек триста. Встречают с активным интересом. Смеются, аплодируют. Иногда реакция неожиданная: «Эсаул ослеп? Идиот!». Что ж, показывать со сцены историю разбойника людям, осужденным за грабеж, – дело непростое. Надеюсь, что справились…

Идем по двору обратно мимо черной толпы, майор в авангарде. Взгляды исподлобья, взгляды тоскливые, взгляды любопытные. Наши артисты повторяют: «До свидания, до свидания… С Богом!» Какие чувства мы испытываем к ним? Опасение? Сострадание? Чего больше? В дореволюционной православной Руси было такое слово для обозначения заключенных – «несчастные». С другой стороны, зона – это чуждый, недобрый мир, со своими законами, которых лучше не знать. Поэтому, выйдя за ее ограду, вздыхаешь с облегчением. И только теперь замечаешь, что на улице прекрасный солнечный день, вокруг стоят стройные сосны в искрящихся снежных шубках. И наш 18-местный автобус кажется уже родным.

Теперь наш путь лежит в Тихонову пустынь, к преподобному Тихону Калужскому. Через несколько минут уже видим величественные храмы монастыря. Заходим помолиться. Деревянная резная рака с мощами святого, изящные резные иконостасы. Иконы очень хорошего письма. Чтимый образ Богоматери Калужской.

Батюшка предлагает посетить чудотворный источник преподобного Тихона. У входа в скит о. Александр тепло прощается с нами, приглашая приезжать еще, посетить храм поселка Товарково, где он служит.

Идем к источнику за водой. Окунуться решаются только двое: Никита и Рая. При виде их сияющих после купания лиц мы жалеем, что не рискнули преодолеть препятствие раздевания-одевания на морозе. Который, кстати, к вечеру усилился.

Набрав воды, отправляемся в обратный путь. Напряжение этого длинного дня спадает, все пассажиры дружно засыпают. Отдохнув, доедаем бутерброды и «продолжаем концерт». Эта поездка еще больше сблизила нас, наполнила теплыми чувствами. Может, нескромно прозвучит, но – хорошее дело получилось!

Источник: Приходской семейный клуб трезвости

Театр-студия Игоря Матвеева

Комментарии закрыты.